Выборка по метке: "Альтернативная история". Страница 681

Умереть 58-летним олигархом в своем времени — обидно. Очнуться 20-летним белогвардейцем в промерзшем вагоне, который едет в Харбин — неожиданно.

В кармане ни гроша, тело едва шевелится после тифа, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародеры и жестокий 1920 год.

Мой главный актив — преданный казак-пластун с «маузером», пацан – наследник богатого рода, и сотня голодных эмигрантов. Моя стратегия — наглость и опыт из прошлого.

Я не собираюсь спасать рухнувшую Империю. Я построю свою.

Война в Европе подошла к концу и настала пора чертить на карте новые границы. Не стоит правда забывать и про восточные рубежи и обернуть чужой конфликт в свою пользу.

Умереть 58-летним олигархом в своем времени — обидно. Очнуться 20-летним белогвардейцем в промерзшем вагоне, который едет в Харбин — неожиданно.

В кармане ни гроша, тело едва шевелится после тифа, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародеры и жестокий 1920 год.

Мой главный актив — преданный казак-пластун с «маузером», пацан – наследник богатого рода, и сотня голодных эмигрантов. Моя стратегия — наглость и опыт из прошлого.

Я не собираюсь спасать рухнувшую Империю. Я построю свою.

ФИНАЛ

В эксперимент вкралась ошибка, и Максим вместе со своим космическим кораблём перенёсся в август 1941 года. Вокруг – пылающая в огне войны родная земля. Нужно сражаться и побеждать. Потому что он – советский человек конца двадцать первого века. Сильный, умный, беспощадный и милосердный.

Сначала он бил фашистов во вражеском тылу и на фронте. Но теперь пришло время для совсем другой войны.

В 1977 году на ВАЗе работает токарь Краснов — пьёт умеренно, план выполняет спустя рукава, не выделяется. В 2016-м, в возрасте шестидесяти пяти лет, он умирает прямо в цеху завода Audi в Ингольштадте. А потом просыпается снова в 1977-м — в той же общаге, у того же станка, с люфтом в суппорте и похмельем. В его голове двадцать пять лет немецкого производства, немецкой точности и немецкого понимания, что такое хорошая работа. Он не знает, можно ли изменить то, что будет. Он знает одно: перед ним стоит станок, и резец заточен неправильно. Начнём с резца.

Боевой пловец. Офицер разведки в запасе.

Гражданский контракт: ночное обследование странной гидроакустической аномалии в Эгейском море. Последнее погружение. В обоих смыслах.

Он приходит в себя на берегу, которого нет ни на одной карте. Солнце стоит высоко — а в воду он вошёл в двадцать три сорок. Это первое, что не сходится, и он не позволяет себе на это смотреть. После кислородного голодания мозг врёт первым, а тело вторым, поэтому сначала счёт: пальцы, кисти, локти, шея, колени, ступни. Потом — вслух, полностью, по форме:

Корсаков Глеб Андреевич. Военно-морской институт, Санкт-Петербург, выпуск две тысячи двенадцатого. Северный флот, Полярный. Позывной «Корсак». Капитан третьего ранга.

Всё сошлось. Не сошёлся только мир вокруг.

Двенадцать лет службы никуда не делись — они и вытащат его с этого берега живым. Но звания здесь нет, флота здесь нет, и человека по имени Корсаков здесь тоже нет.

И это единственное, что от него останется.

«Мы долго молча отступали…» Для него это были строки из стихотворения. Теперь — его реальность, его война.

Офицер из 2026 года приходит в себя летом 1812-го в теле солдата Платона Белавина. Он знает: Россия победит. Но цена этой победы ещё не написана. Ее можно изменить.

Белавин спасает своих новых близких и ведёт солдат за собой. Вот только сыну простого солдата положено подчиняться, а командовать — дворянам.

Чтобы защищать Родину так, как он умеет, одного боевого опыта мало. Белавину придётся завоевать право отдавать приказы. Так начинается его путь из солдат в офицеры. Сложный, тернистый, почти невозможный. Но осилит дорогу идущий!

Нью-Йорк 1920-го разрывает гангстерский передел. Новые группировки готовы вмешаться в войну Алексея Соколова против итало-американской мафии. В нее втягиваются политики и даже местные профсоюзы и подпольщики. А впереди уже маячат выборы президента Штатов...

Дикий граф нашел золото. Что может быть опаснее этого сочетания? Разве что испанская страсть и английские пушки!