Выборка по метке: "история". Страница 320

÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷

Американский историк Мартин Малиа исследует европейские религиозные конфликты XV и XVI вв., революционные события в Англии, Франции, Соединённых Штатах и России. В итоге он приходит к выводу, что корни революционных событий XX в. уходят глубоко в историю Европы, а революционная мысль и модель поведения от одной великой революции к другой подвергались процессу радикализации. Малиа предлагает оригинальный взгляд на феномен революции и даёт интересную оценку влиянию этого феномена, рассматривая его как движущую силу исторического процесса.

Книга рассчитана на специалистов-историков и широкий круг читателей.

÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷

Популярное мнение гласит, что во время похода на Казань в 1552 г. русский царь Иван IV имел под рукой громадное войско в 150 тысяч человек. Эта точка зрения утвердилась в исторической науке благодаря авторитету Н. М. Карамзина. Обращение к источнику — особой Повести о «Казанком взятии» из состава Морозовского летописца 1750-х — 1760-х гг. — показывает, что число 150.000 появилось в нём в результате редакторской деятельности его автора, современника императрицы Елизаветы Петровны. В более раннем варианте этого текста, а именно в Беляевском летописце второй четверти XVII в., читается иное число — 290 тысяч человек; оно имеет сугубо литературное происхождение и восходит, по всей видимости, к одной из редакций «Сказания о Мамаевом побоище». Другие нарративные источники — сочинения Ивана Грозного и Андрея Курбского — также не дают объективных данных — численности русской армии под Казанью. Используя приём ретроспекции, можно установить приблизительные, рамочные, значения размера войско Ивана Грозного. Документальные источники позволяют говорить о, примерно, 45.000–50.000 (или менее) «комбатантов» — как то было в Полоцком походе 1562/3 г. Сравнение масштабов двух крупнейших боевых предприятий 1552 г. — подхода на Казань Ивана IV и безуспешной осада Меца Карлом V — ещё более подчеркивает исключительный размах и выдающееся значение «Казанского взятия» для военной истории Европы XVI в.

Статья продолжает тенденцию к демифологизации битвы на реке Дону (также известной как Куликовская битва), которая наблюдается в настоящее время в отечественной историографии. Исследование основано на изучении наиболее достоверных письменных источников и критическом подходе к ним. На основе свидетельств средневековых русских летописей, а также генуэзских источников показано, что утверждения об участии генуэзских войск в битве на стороне Мамая несостоятельны. Во-первых, рассчитана гипотетическая мобилизационная способность Каффы, крупнейшей генуэзской колонии в Крыму, и проанализированы свидетельства письменных источников о численности войск в других крымских колониях. Затем пересматриваются тексты средневековых русских летописей, упоминающие Фриагия в числе наемников Мамая, и достоверность этих свидетельств оценивается путем сравнения этих текстов. Наконец, высказываются некоторые предположения о происхождении фрагмента летописи о генуэзских войсках в армии Мамая. Выводы, сделанные в данной статье, могут быть полезны для процесса демифологизации Куликовской битвы, что позволит исследователям более реалистично взглянуть на это событие.

Это первое подробное исследование жизни Сицилии в царствование Федериго III (1296–1337 гг.), период, ознаменовавший переход острова от шумной и процветающей средиземноморской империи к бедному захолустью, раздираемому междоусобицами. Сосредоточившись на судьбоносном периоде царствования Федериго III, автор доказывает, что в жизни Сицилии было гораздо больше проблем, чем принято считать.

Был ли 1937 год «преступлением века» – или спасением страны? Кто на самом деле развязал «большой террор»? Зачем Сталину понадобилось «чистить» «элиту» СССР? Существовал ли в реальности антисоветский заговор? И каковы были подлинные, а не раздутые хрущевской пропагандой масштабы «массовых репрессий»?

  Отвечая на самые сложные и спорные вопросы, эта книга опровергает «черный миф» о 1937 годе, ставший краеугольным камнем антисталинизма. Это историческое расследование не оставляет камня на камне от «либеральной» лжи о «чудовищных преступлениях Сталина» и «невинных жертвах кровавого режима». Этот бестселлер разгадывает подлинный смысл «сталинских репрессий», неопровержимо доказывая, что великое Очищение 1937 года было хоть и болезненной, но вынужденной и совершенно необходимой мерой, что основной удар пришелся не по простому народу, а по партийным чиновникам и зажравшейся самозваной «элите». Народ же рассказывал об эпохе «большого террора» такие анекдоты. Ночь. Раздается стук в дверь. Хозяин спрашивает: «Кто там?» Ему отвечают: «НКВД». «Вы ошиблись, – говорит хозяин, – коммунисты живут этажом выше»…

Поезд «Норд-экспресс». Октябрь 1910 г.

Дворянин Михаил Алексеевич Гладышев едет прочь из России в сторону Парижа.

Под стук колёс фешенебельного вагона вы сможете окунуться в необычную историю, полную удивительных приключений, и вместе со знаменитым поездом умчаться в мир прекрасных дам и отчаянных джентльменов.

Читая этот роман, вы так же сможете побывать на петербургских спиритических сеансах и оккультных европейских обрядах начала XX века. А равно и послушать истории о коварных призраках и добрых питерских ведьмах.

А также с помощью его героев вы сможете прикоснуться к Фрейдовскому психоанализу и мистицизму Юнга.

На страницах этого романа вам встретятся любовь, ревность, измены и страсть, ломающая все границы приличий.

Книга полна мистики и откровенного эроса. А ещё в ней будет много змей…

Книга изобилует откровенными эротическими сценами. Категорически не рекомендуется юным читателям в возрасте до 18 лет.

Иллюстрированное издание.

Содержит нецензурную лексику.

В начале XVII века Париж, как и другие европейские столицы, находился в оковах средневекового прошлого, но всего за сто лет он превратился в тот легендарный, прекрасный и волнующий город, который мы знаем сегодня. За прошедшие столетия Париж претерпел много изменений, избавился от крепостных стен, стал первым городом, который приглашал гостей, а не закрывался от них. Именно в Париже появились первые бульвары и публичные сады, тротуары и удобные для променада мосты. Парижане первыми оценили достоинства общественного транспорта и уличного освещения. Самый романтичный город на свете, столица моды и красоты, высокой кухни и развлечений на любой вкус – Париж, как и прежде, продолжает манить людей со всего света. В чем же загадка его притягательности?

Византийская империя.

«Второй Рим».

Великое государство, колыбель православия, очаг высокой культуры?

Тирания, безжалостно управлявшая множеством покоренных народов, давившая в подданных всякий намек на свободомыслие и жажду независимости?

Путешественники с восхищением писали о блеске и роскоши «Второго Рима» и с ужасом упоминали о жестокости интриг императорского двора, о многочисленных религиозных и политических распрях, терзавших империю, о феноменально скандальных для Средневековья нравах знатных византийцев…

Византийская империя познала и времена богатства и могущества, и дни упадка и разрушения.

День, когда Византия перестала существовать, известен точно: 29 мая 1453 года.

АВГУСТОВСКИЕ ПУШКИ - одна из самых значительных исторических работ XX века. Она удостоена Пулитцеровской премии, выдержала множество переизданий и переведена на все ведущие языки мира, а президент Джон Кеннеди рекомендовал ее к обязательному прочтению своему окружению во время Карибского кризиса. Он видел в книге Барбары Такман яркое описание лавинообразного процесса сползания к войне в условиях острого международного кризиса и опасался, что в неустойчивом мире, обладающем ядерным оружием, сходная ситуация может привести к еще более катастрофическим последствиям. ...Неумолимая логика событий постепенно затягивает не желающие, в сущности, воевать державы в кровавый водоворот. Но почему проваливаются все многочисленные попытки предотвратить начинающуюся катастрофу?

Со смерти этого человека прошло почти две тысячи лет, однако споры о том, насколько он был беспристрастен в своих оценках и насколько заслуживает доверия как свидетель эпохи, продолжаются по сей день. Как историка этого человека причисляют к когорте наиболее авторитетных летописцев древности – наряду с Фукидидом, Титом Ливием, Аррианом, Тацитом. Его труды с первых веков нашей эры пользовались неизменной популярностью – и как занимательное чтение, и как источник сведений о бурном прошлом Ближнего Востока; их изучали отцы Церкви, а в XX столетии они, в частности, вдохновили Лиона Фейхтвангера, создавшего на их основе цикл исторических романов. Имя этого человека – Иосиф Флавий, и в своих сочинениях он сохранил для нас историю той земли, которая стала колыбелью христианства.