Выборка по метке: "Эссе, очерк, этюд, набросок". Страница 10

Эссе Джулиана Барнса «Загадка» (Enigma), посвященное британскому искусствоведу (и советскому шпиону) сэру Энтони Бланту, было опубликовано в журнале «The New Yorker» 14 января 2002 года.

За окном раздался вой сирены, на горизонте появился пароход. Он медленно и неумолимо приближался к берегу. Сдавило грудь у старика, вышел он к морю. Сидит, опечален мужик, тревожен. Седовлас, плечист, красота еще не покинула его, и всяк сказал бы, что сам царь морей вышел на брег чистым воздухом подышать. Но скрючился мужик, беда его сломала пополам, разбила всю силу его и волю, и рабом сделала своим. Навстречу тому мужику паренек идет, лет семнадцати. Молодой, красивый, волосы его черные вьются, словно волны, словно ручей в горах спускаются на плечи его. Сел он рядом с мужиком, спрашивает, что мучает старика. - Беда, сын мой, - ответил ему старик, да тут в глаза его поглядел и ахнул. Не видал прежде он глаз таких. Глаза эти были мудры не по годам, и спокойны. Не встречал прежде мужик ни в чем такого покоя, как только в этих глазах. Кто пред ним был, дьявол, или ангел небесный и чистый, понять было невозможно. Но хорошо было мужику на душе, легко, и весело. Рассказал мужик ему обо всем, о жизни своей, о том, что денег нет теперь совсем, и деток нечем кормить, и дочь младшая болеет. Он бы рад жизнь за нее отдать, пожил он свое, а она дитем погибает. Николка, сынок его младший голодает, жена плачет. Горе в семье и голод. - Не печалься, старик, - говорил ему спокойно, ровно, бархатным низким голосом юноша. Да и трудно назвать его юношей, уж слишком мудры его глаза, познали жизнь они, и даже больше. Спокойны они, они все знают, понимают, не жалеют. 

Краткое эссе о Льве Толстом.

Индульгенция людей - нелинейная интерактивная книга, состоящая из связанных друг с другом философских рассказов-эссе.

Переходить от рассказа к рассказу можно как по оглавлению (которое можно сортировать и фильтровать по темам), так и выбирая следующие тексты, связанные с читаемым рассказом-эссе (связанные рассказы выделяются своим цветом).

Книга продолжает традиции нелинейной литературы Милорада Павича, используя современные интерактивные веб-технологии.

Книгу можно читать на сайте автора.

Повести, рассказы, очерки, вошедшие в книгу, объединены общей темой, неисчерпаемой и увлекательной. Их действие протекает на бескрайних просторах азиатского материка: от джунглей Индокитая до заоблачных гималайских снегов; от древних оазисов Средней Азии до шумных базаров Индии. Автор совершил множество поездок по странам Востока, одинаково интересных и загадками прошлого и приметами сегодняшнего дня.

Текст представляет собой своего рода инопланетный отчет о человеческой культуре. Но либо инопланетный разум не может полностью проникнуть в отношения между вещами и причинно-следственные связи, либо может, но ему мешает структура языка и способность организовывать свои наблюдения. То, что мы получаем здесь — это серия слияний, при которых изображения вырываются из привычных рамок и объединяются с чем-то диссонирующим. Так, например, секс и оживление жены сочетаются с включением бытовых устройств. Пища рассматривается как взаимодействие с текстилем, так что карта, нарисованная на шкуре животного, предположительно указывает точки, в которых может находиться еда, что близко к истине, но не совсем верно. Произнесение имен приравнивается к генерированию реальной власти.

Бог отождествляется с погодой, что опять-таки не так уж далеко от правды, если рассматривать ранние религиозные пантеоны.

В этой книге можно найти описания смутно знакомой, но в высшей степени чуждой нам реальности, в которой некоторые объекты узнаваемы, а остальные обладают узнаваемыми именами, но вступают в несвойственные им отношения. Для удовлетворения возникающего любопытства каждый из разделов книги снабжен словарем терминов. Определениям почти удается объяснить то, что описывается в книге. Не смотря на ясность и простоту формы и синтаксиса, этот текст находится на пределе человеческих возможностей постижения.

Запомните: слова, которые мы произносим, если их не истолковывать колебаниями проводов и струн, натянутых поперек рта, не более чем болтовня о погоде.