Выборка по метке: "Современная проза". Страница 695

Агата Ласселс – молодая аристократка с острым умом и язвительным языком. Она только что унаследовала родовое поместье после смерти отца. Казалось бы, впереди только траур и хлопоты по хозяйству. Но мир оказывается непредсказуемым: в городе убита гадалка, а в преступлении обвиняют нового друга Агаты. И ей приходится брать расследование в свои руки. В перчатках, разумеется.

В попытках докопаться до истины Агата сталкивается с тайнами прошлого, чужой ложью и собственными демонами.

Перед нами — захватывающе прекрасная проза одного из корифеев современной датской литературы. Режиссер документального кино внезапно получает секретный блокнот друга, умершего при странных обстоятельствах. Блокнот с подсказками. В этой странной смерти оказывается замешана крупнейшая медицинская организация, испытывающая лекарства на людях: кто-то хочет сократить рождаемость детей в странах Третьего мира... Но как это доказать главному герою? Как прекратить? Как при этом выжить и снять свой лучший фильм? Социальная острота, мастерски закрученный сюжет, прозрачность и фирменный динамизм стиля — перед нами яркий образец скандинавского текста (вспомним известную в России прозу Питера Хега). «Прекрасно, безумно и ужасающе. Читать обязательно... Литературный деликатес».

Как обрести смысл жизни в ежедневных гонках за собственным счастьем? Как разорвать «дурную безконечность» однообразных буден и приобщиться с высшим смыслам бытия? Именно такие задачи решает герой романа Петра Георгиевича Паламарчука «Ивановская горка» велогонщик Ваня-Володя, само место обитания которого — один из семи сакральных московских холмов, — причудливой волей автора обращено в своеобразную машину времени, легко пронзающую все эпохи и царства. Вступив единожды в поток истории, герой романа вынужден постоянно делать нравственный выбор на её развилках и завихрениях, познавая на малом — чуть менее квадратной версты, — пятачке московской земли всю историю Государства Российского в миниатюре. Особенно приятно будет познакомиться с романом Петра Паламарчука всем истинным москволюбам; ведь глубина исторического знания Автора о Златоглавой, его подлинная любовь к предмету изучения, прекрасный русский язык повествования делают путешествие по московскому холму вместе с ним незабываемым и радостным приключением. Итак, отправляемся в путь... ...и приятного чтения! Отсканировано с издания: Пётр Паламарчук, «Свиток. Сборник прозы», Издательство «Паломникъ», М., 2000 г., сс. 245–440. OCR: SweetBear, 2019.

Луиза с тремя детьми на все лето приехала в родительский дом в уютном городке на берегу моря в штате Мэн. Это не столько каникулы, сколько бегство от проблем – их брак со Стивеном дал трещину; книга, которую Луиза должна вот-вот сдать, так и не написана; дети подросли и требуют больше внимания. Но Луиза надеется, что предстоящие летние дни в идиллическом месте развеют все проблемы и жизнь снова наладится. Но возвращение в любимый дом лишь все усугубляет. Ее отец, бывший судья и столп местного общества, страдает болезнью Альцгеймера. Ее всегда элегантная мать притворяется, что все в полном порядке. А муж, оставшийся в Нью-Йорке, почти не дает о себе знать. И все же Луиза надеется найти в эти летние месяцы утраченный покой. А совсем недалеко от старого дома у моря в маленькой убогой квартирке пытается начать новую жизнь Кристи, только что потерявшая мать и узнавшая правду о своем происхождении. В старом уютном доме, всегда бывшем настоящим семейным гнездом, постепенно сгущается напряжение, которое может перейти в драму или, напротив, развязать все узлы, освободив от эмоционального груза.

«Дом, где живет лето» – уютный, с атмосферой летней расслабленности, роман о семье, о близости, о том, как взять на себя ответственность, не превращая ее в тяжкое бремя. Идеальное «отпускное чтение», в котором есть и отличная история, и драматические коллизии, и эмоции, и летнее настроение, и легкая ирония.

Нино Кецховели живёт в роскошной квартире на Фонтанке: муж-полковник, двое сыновей, любовник и хроническая усталость от жизни.

В поисках выхода она приходит к гипнотерапевту, но путешествия в подсознание таят опасность.

История Нино – это и драма любви, и психологический эксперимент, и путешествие по мифологическому Петербургу, где реальность и воображение сплетаются до неразличимости. Грузия, Россия, три десятилетия жизни и один вопрос: можно ли вырваться из круга собственных воспоминаний?

«После этой книги нужен либо секс, либо психотерапевт». – Алексей Жидковский

«Полноценная женщина не ищет опору, чтобы стать сильной. Она сама – та сила, которую ищут все.

Здесь – и хлёсткий сарказм Петербурга, и самые сокровенные желания. Вы вправе позволить себе всё, чтобы чувствовать себя этой самой – полноценной женщиной.

Смелый. Яркий. Неповторимый. Этот роман не похож ни на что». – Алина Герман, ведущая «Женского клуба» и «Модных игр» на ТНТ, дизайнер, художник по костюмам

«Это – по-грузински горячая история. Путешествие по богемному порочному Питеру – и одновременно по самым сокровенным воспоминаниям героини. Возможно ли противостоять соблазну, когда у тебя есть всё? И почему мы не ценим то, что имеем?

Книга будто подсовывает читателю зеркало и оставляет наедине с вопросами, но не к сюжету – к себе». – Елена Немец, книжный блогер

За Ирвином Шоу закрепилась слава одного из самых популярных американских писателей XX века, писателя, которому удавалось идеально сочетать увлекательную интригу с острым социальным комментарием, и вошедшие в данный сборник произведения наглядно демонстрируют это умение автора.

Однажды, наблюдая за бейсбольным матчем своего сына, герой романа «Голоса летнего дня» Бенджамин Федров погружается в воспоминания о собственной молодости, когда он и сам играл в бейсбол. Молодости, которую нельзя назвать беззаботной, ведь на нее пришлись не только первая любовь и большие надежды, но и Великая депрессия, Вторая мировая война и другие тяжелые испытания.

А персонажам романа «Хлеб по водам» предстоит убедиться, что благие поступки не всегда окупаются сторицей. Мирная и размеренная жизнь дружного, но небогатого семейства Стрэндов оказывается нарушена в день, когда младшая дочь приводит домой человека, подвергшегося нападению хулиганов на улице.

Карл Ханс Штробль (1877–1946) – австрийский литератор, известный историями о привидениях, демонах и загадочных явлениях. Писательскую карьеру начал в первые годы ХХ века, публикуя театральную и литературную критику в газетах. В Первую мировую работал военным корреспондентом, затем полностью посвятил себя литературной деятельности, выпускал в Германии журнал «Сад орхидей», считающийся первым в мире изданием, посвященным фантастике.

Подобно таким мастерам, как Густав Майринк, Лео Перуц, Ганс Эверс, Карл Штробль развлекал читателя начала «железного века» яркими фантасмагориями о вампирах и демонах, таинственных культах, оживающих автоматах, помещая героев в гротескные, неправдоподобные, но вместе с тем такие узнаваемые ситуации. Мистические сюжеты Босха, Брейгеля и Гойи словно бы оживают в этих литературных полотнах…

Пять пугающих историй Марии Марцевой перевернут ваше представление о безопасности в городе! Забудьте о призраках и демонах – настоящий ужас прячется в самых обычных местах. Спуск в метро после полуночи превращается в путешествие без возврата, поездка на такси – в встречу с психопатом, лифт становится ловушкой для жертвы. Обычные люди превращаются в монстров, детские травмы рождают маньяков, а привычная городская инфраструктура скрывает смертельные опасности. Каждая история – это психологический триллер, где технологии становятся орудиями террора, а места реальных трагедий навсегда пропитываются болью. Проводники и паромщики ведут пассажиров не туда, куда нужно, а обслуживающий персонал скрывает страшные тайны. Мария Марцева мастерски показывает: чтобы испугаться по-настоящему, не нужна мистика – достаточно внимательно посмотреть вокруг. Городские кошмары реальнее любых призраков! Иллюстрации автора.

Героиня этой истории привыкла жить в тени своей мамы — актрисы, неудовлетворенной карьерой и жизнью. Папа героини — директор психиатрической клиники. После смерти жены он советует дочери разбить действительность на временные квадратики, чтобы снова контролировать свою жизнь. Перед нами двенадцать таких квадратиков — лаконичных, полных мелочей, и сквозь них просвечивает любовь, которую трудно заметить, но еще труднее высказать.

Для окончательно свободного и окончательно одинокого «экзистенциального» человека прощение – трудная работа. Трудная не только потому, что допускает лишь одну форму ответственности – перед самим собой, но и потому, что нередко оборачивается виной «прощателя». Эта вина становится единственной, пусть и мучительной основой его существования, источником почти невозможных слов о том, что прощение – и беда, и прельщение, и безумие, и наказание тела, и ложь, и правда, и преступление, и непрощение, в конце концов. Движимая трудной работой прощения проза Полины Барсковой доказывает этими почти невозможными словами, что прощение может быть претворено в последнюю доступную для «экзистенциального» человека форму искусства – искусства смотреть на людей в страшный исторический мелкоскоп и видеть их в огромном, спасающем приближении.