Выборка по метке: "Научпоп". Страница 11

Можно сказать без преувеличения – это имя знакомо каждому российскому читателю благодаря книге Александра Дюма «Три мушкетера». Однако оценки политической деятельности «Красного кардинала» до сих пор кардинально расходятся. Воспитанный Дюма «широкий читатель» традиционно относится к Ришелье враждебно, но профессиональные историки давно воздали должное силе и таланту этой личности, которой фактически в одиночку приходилось противостоять неприкрытой враждебности со стороны всего двора Людовика XIII. Между тем завоевания политики Ришелье оказали непосредственное влияние на ход истории всей Европы. Более того, именно он в самой Франции остановил готовую вот-вот разразиться настоящую гражданскую войну между католиками и протестантами. И это далеко не все! Так кем же на самом деле он был – Арман-Жан дю Плесси-Ришелье – духовным лидером, гениальным политиком или изощренным интриганом? На эти вопросы отвечает новая книга историка и писателя Сергея Нечаева.

Исторические документы и народная память сохранили и донесли до нас образ настоящего Дракулы, господаря Валахии Влада Цепеша — неукротимого властолюбца, твердого государственника, вся жизнь которого прошла и бесконечной и безжалостной борьбе с внешними и внутренними врагами. Но почему именно Дракула, ничем особенным не выделявшийся среди правителей своего времени, на века стал воплощением злодея, дьявола в человеческом обличье, а потом и чудовища-вампира?. Что это — фатальное невезение, «черный пиар» врагов или справедливое наказание для тирана, убившего, по мнению некоторых авторов, до ста тысяч невинных людей?.

 

Наряду с привычным для нас в мире нередко встречаются явления, ставящие человека в тупик своей необычностью, кажущейся таинственностью. Поют египетские статуи, говорят камни, стонут горы, перед воспаленным взором путника в знойной пустыне встают видения ангелов, святых, нечистых духов, происходят мгновенные «исцеления» тяжелых болезней, на глазах изумленной толпы творят «чудеса» пророки и факиры. Не удивительно, что суеверные люди издавна истолковывали эти факты как проявление сверхъестественных сил, а предприимчивые служители культов выдавали их за доказательство истинности своей религии.

В этот таинственный мир, в мир, о котором А. С. Пушкин говорил: «Там чудеса, там леший бродит…», ведет читателя талантливый популяризатор Н. А. Рубакин (1862–1946). Автор шаг за шагом срывает ореол святости с «чудес» и религиозных тайн, утверждает силу человеческого разума, мощь научного познания. Очень занимательная по своему содержанию и увлекательная по форме, книга Рубакина доставит большое удовольствие каждому любознательному читателю.

В живой публицистической форме рассказывается о становлении и первых шагах дипломатической службы России в XV–XVII вв. Автор рассказывает о существовавшем тогда порядке направления русских послов за рубеж, о правилах поведения иностранных представителей при дворах европейских и азиатских монархов, о порядке ведения переговоров, оформлении дипломатических документов, о церемониале, который господствовал на царских аудиенциях, во время торжественных обедов, приемов иностранных посольств и т. п. Большое место отведено активности русской дипломатии в эпоху Ивана Грозного. Приводятся примеры деятельности русских и иностранных дипломатов того времени. Для специалистов и всех, интересующихся историей отечественной дипломатии.

Более ста лет неандертальцев считали менее развитыми, чем Homo Sapiens. Палеоантрополог Людовик Слимак на основании материалов своих исследований и раскопок убедительно доказывает, что это не так. Он утверждает, что их орудия труда и оружие по-настоящему уникальны, следовательно – они иначе мыслили и относились к окружающему миру, чем сменившие их Homo Sapiens.

Эта научная и отчасти приключенческая история написана живо и остроумно. Вместе с автором мы проследим путь загадочных неандертальцев, пытаясь расшифровать их реальные истории через те детали, которые удалось найти антропологам.

 

 

В начале XVII века Париж, как и другие европейские столицы, находился в оковах средневекового прошлого, но всего за сто лет он превратился в тот легендарный, прекрасный и волнующий город, который мы знаем сегодня. За прошедшие столетия Париж претерпел много изменений, избавился от крепостных стен, стал первым городом, который приглашал гостей, а не закрывался от них. Именно в Париже появились первые бульвары и публичные сады, тротуары и удобные для променада мосты. Парижане первыми оценили достоинства общественного транспорта и уличного освещения. Самый романтичный город на свете, столица моды и красоты, высокой кухни и развлечений на любой вкус – Париж, как и прежде, продолжает манить людей со всего света. В чем же загадка его притягательности?

Генетическая природа языка не вызывает сомнений, и ее составные части могут быть найдены у разных видов. Наши ближайшие родственники, человекообразные обезьяны, безусловно имеют инструменты мышления и коммуникации в базовых формах. Даже неандертальцы, достаточно мыслящие для того, чтобы хоронить мертвых и поддерживать огонь, не имели средства выражения своих мыслей. Но только наш вид оказался способным привлечь древний ген к выполнению сложнейшей задачи – передаче информации с помощью звуковых волн, как это делают певчие птицы.

Эта книга — не просто о генетике. Она о моменте, когда человек впервые всерьез подходит к возможности переписать самого себя. Авторы рассматривают генетическую революцию не как узкую научную тему, а как большой антропологический перелом: что произойдет с семьей, политикой, экономикой, культурой, образованием и самой идеей человеческой нормы, когда геном станет объектом выбора, проектирования и борьбы.

В центре книги — не только CRISPR, биоинформатика и союз генетики с ИИ, но и более тревожный вопрос: способен ли нынешний человек выдержать ту сложность, которую сам же и породил. Отсюда ключевой нерв текста: новый фенотип — уже не фантазия, а горизонт, к которому подталкивают медицина, рынок, государство, родительские стратегии и сама логика технологического развития. Эта книга не убаюкивает и не пугает; она пытается честно описать мир, в котором биология перестает быть судьбой и становится полем решений.

Но это еще и книга о страхе, ответственности и границах допустимого. О том, почему генетическая революция затрагивает не только тело, но и мифы, мораль, право, язык, представления о достоинстве и будущем. Перед читателем — масштабное, провокативное и насыщенное размышление о том, как меняется человек, когда получает в руки инструменты вмешательства в собственную природу, и почему главный вопрос XXI века звучит уже не «что может технология?», а «кем станет тот, кто начнет ею пользоваться?».

Эта книга — не просто о наследственности и не очередной пересказ спора «природа или воспитание». Роберт Пломин предлагает гораздо более жесткий и неудобный тезис: различия между людьми в огромной степени задаются ДНК, а многие наши психологические особенности, склонности, способности и уязвимости связаны с генетическим «чертежом», полученным с самого начала жизни. В этом смысле «Замысел» — книга не столько о генах, сколько о пересборке самого представления о личности, свободе и человеческой индивидуальности.

Пломин пишет как один из самых известных исследователей поведенческой генетики и опирается не на эффектные лозунги, а на десятилетия работы с близнецовыми, семейными и геномными исследованиями. Его главный нерв в том, что ДНК — не приговор и не мистическая сущность, но очень мощная структура вероятностей, которая влияет на интеллект, темперамент, обучаемость, психические риски и даже на то, как человек входит в отношения с собственной средой. Книга захватывает именно этим: она заставляет иначе взглянуть на воспитание, образование, социальное равенство и саму идею «сделать себя».

Но сила этой книги еще и в другом: она провоцирует спор. «Замысел» читается как интеллектуальный вызов гуманистическим привычкам, потому что Пломин сознательно смещает акцент от комфортной веры во всемогущество среды к более трезвому, а местами и тревожному взгляду на роль наследственности. Поэтому перед читателем не просто научпоп о генетике, а одна из тех книг, после которых уже труднее по-старому говорить о таланте, судьбе, воспитании и человеческом неравенстве.